Главная » Главная » О чём говорят мужчины в психотерапии

О чём говорят мужчины в психотерапии

В 2003 году, когда я только начинал заниматься психотерапией, большая часть моих клиентов были женщины. Мужчины обращались редко, в основном либо с алкогольной зависимостью, либо с серьезными депрессивными состояниями. Обращались в основном от отчаяния и безысходности, в крайнем случае.

В настоящее время это соотношение серьезно изменилось. Около трети людей, которые приходят ко мне – мужчины. И дело не только в том, что мужчины стали обращаться к психологу чаще. Качество этих обращений тоже изменилось.

Многие мужчины берут на себя смелость говорить о себе в психотерапии, исследовать свой внутренний мир и отношения с другими людьми.

Мне кажется, что одна из причин этого (конечно не единственная) – постепенное разрушение устаревших образцов мужественности. Образ мужчины, который считает слабостью говорить о своем внутреннем мире, приравнивая обращение к психологу к позору, отходит на второй план, разрушается. И я вижу в этом добрый знак, так как за такой идеей «сильного» мужчины, с моей точки зрения, стоял панический страх заглянуть в себя и обнаружить там что-то «немужественное» и постыдное. Страх, имеющий мало отношения к настоящей мужественности.

В этой статье я хочу описать некоторые вопросы, которые исследуют мужчины в психотерапии. Те темы, которые свойственны именно мужчинам, так как многие вопросы не имеют яркой половой или гендерной окраски и волнуют людей вообще. И поделиться своими размышлениями на эту тему.

Достаточно ли я мужественен?

Представления о мужественности складываются из двух полюсов. С одной стороны из отношений мужчины с другими мужчинами. Первым таким мужчиной может быть отец, а может и не быть. И на представления о своей мужественности или не мужественности влияют прямые или косвенные оценки значимых мужчин. Особое влияние это имеет в детстве и подростковом возрасте. На другой стороне этого полюса – отношения мужчины с женщинами. Это мать, а затем и другие женщины. И их оценки так же влияют на представления о мужественности.

Американский психоаналитик Хайнц Когут считал, что в детстве есть три сильные потребности, которые должны быть удовлетворены, чтобы человек мог развиваться нормально – это потребность в «отражении» (быть отраженным в другом человеке), потребность идеализировать и потребность быть похожим на других. Рассмотрим эту идею немного подробнее.

Потребность в «отражении» или зеркализации удовлетворяется тогда, когда значимы другие люди, в первую очередь родители, дают ребенку обратную связь о том, какой он для них. Если этот процесс проходит более-менее благоприятно, то через какое-то время человек перестает нуждаться в «зеркале», перестает заботиться о том, является ли он самым замечательным в мире. Он знает о себе, что его можно принимать и любить, что он может быть привлекателен. Тогда он может относительно спокойно сталкиваться с другими оценками себя исходящими из внешнего мира.

Если у мужчины по каким-то причинам не сформировался внутренний образ себя как достаточно мужественного, например, в силу того, что родители хотели видеть в нем свои ожидания, и не принимали его реального, то существует вероятность, что он будет обращаться с этим одним из двух способов. Либо сильно зависеть от мнения окружающих, как бы доверяя им решать, достаточно ли он мужественен и подходит для взаимодействия. Проецируя тем самым свою мужественность на других людей. Либо пойти путем полного отрицания важности оценки со стороны других людей: «мне вообще плевать на то, что вы обо мне думаете». Лишая себя тем самым возможности соотносить свои действия с другими людьми.

Вторая важная потребность – в идеализации, удовлетворяется, когда у ребенка есть возможность знать, что хотя бы один из его родителей является достаточно сильным и умным, что есть человек, на помощь которого он может рассчитывать и чувствовать себя защищенным. Конечно, потом важно прожить процесс разочарования в идеализированных родителях, чтобы принять их уже как обычных людей, со своими достоинствами и недостатками, не всесильных и неидеальных. Особенно ярко это происходит в подростковом возрасте и помогает почувствовать собственную взрослость.

С точки зрения мужественности первостепенную роль здесь играет возможность идеализировать собственного отца или человека его заменяющего. Увидеть его, на какое-то время, идеальным. Но отца может и не быть или он может оказаться таким человеком, которого просто невозможно идеализировать. Но потребность-то остается. И если при наличии отца идеализация строится на каких-то более-менее реальных основаниях, то если его нет, идеальные образы приходится брать вне семьи. Хорошо если это будут реальные люди принимающее участие в жизни ребенка, например, тренер в спортивной секции. Хуже если героические образы заимствуются из книг, фильмов, идеализированных историях о других людях. Такому образу мужественности бывает просто невозможно соответствовать в жизни даже приблизительно. А если я не могу, то значит я плохой.

И третья потребность – потребность в «схожести», удовлетворяется тогда, когда у ребенка формируется ощущение, что он не сильно отличается от окружающих его людей, что он во многом на них похож. Если эта потребность удовлетворена, то уже взрослый человек развивает в себе чувство социальной принадлежности, при этом он может принимать и даже ценить свои отличия от других людей.

Может оказаться так, что мальчик попадает в окружение, которое от него сильно отличается. Это рождает много стыда и ощущение, что я не такой, со мной что-то не так. Например, мальчик из небогатой семьи учится в престижной школе, где его окружают дети из богатых семей. Или парень из интеллигентной семьи неудачно пытается найти свое место в дворовой компании, нормам и ценностям которой он не может соответствовать.

Все это относится и к формированию представлений о собственной мужественности. Опираясь на эти идеи, я хочу рассмотреть вопрос, который часто возникает, под тем или иным углом, в психотерапии у многих мужчин: достаточно ли я мужественен?

Смелость и трусость

Иногда этот вопрос предъявляется через переживание стыда за отсутствие смелости, за собственную трусость.

Для мужчины и правда важно быть смелым, но у смелости есть оборотная сторона, и это, как ни странно, не трусость, а потребность в безопасности и самосохранении. Если же представления о мужественности навязаны извне, то страх – сигнал об опасности и желании сохранить себя, переживается с чувством стыда и презрения к себе, и оценивается как трусость.

Если это происходит, то мужчина с одной стороны не позволяет себе проживать страх (стыдно) и заботиться о собственной безопасности, с другой стороны он постоянно возвращается к этому страху, «подтверждая» свою трусость, при этом, хронически не заботясь о своей безопасности.

И дело не в том, что мужчина не ценит смелость. Ей он как раз может предавать сверхценное значение. А в том, что он отвергает свою потребность в безопасности.

Я думаю, что в жизни каждого мужчины могут быть ситуации, когда он нарушал СВОИ ценности, трусил и испытывал стыд за это. Если же ощущение стыда за трусость сопровождает меня достаточно часто, то возможно это повод задуматься: «а подходят ли лично мне представления о смелости, которые я исповедаю?»

Например, взрослый, успешный мужчина говорит о том, что ему стыдно говорить о своей трусости, но это гнетет его время от времени. Если он находится в общественных местах или в компаниях, где есть незнакомые ему мужчины, то он испытывает страх перед мужчинами, которые выглядят более физически сильными и уверенными, чем он. И он стыдится этого, считая себя немужественным в этих ситуациях.

Дальнейшее исследование показывает, что он почему-то обращает свое внимание в этих ситуациях именно на «опасных» мужчин, хотя обычно эти ситуации не выглядят как реально опасные. Затем он мысленно (в основном неосознанно) конструирует для себя ситуацию конфликта с этими мужчинами, переходящего в драку, которую он проигрывает. Испытывает при этом сильный страх вместе со стыдом и презрением к себе за трусость. Это приводит его к воспоминаниям о проигранных драках, об избиении его сверстниками и ребятами постарше в школьные годы.

При этом он рос в среде, где ценностью была физическая сила и странная смелость: «даже если ты один против пятерых нельзя пугаться и убегать, ты должен драться», которая больше подходит героям боевиков или людям, которым и вправду незачем беречь свою голову. К проигравшим драку или попытавшимся ее избежать, даже с более сильным противником, относились с презрением, считая «лохами». За поддержкой к отцу он обратиться не мог, так как отец сильно выпивал в то время, часто был агрессивен по отношению к сыну.

И в терапии этому мужчине важно было признать свой страх, посмотреть на него иначе, признать, что у него есть нормальная потребность в безопасности и самосохранении. И наличие этой потребности не делает его менее мужественным.

Парадоксальным образом это привело к тому (постепенно), что он стал чувствовать себя более смелым и уверенным в себе. И это произошло после того, как он стал рассматривать страх и потребность в безопасности не как что-то противопоставленное мужественности. В этом он нашел опору для большей смелости во взаимодействии с другими мужчинами. На одной из встреч он сказал мне: «Знаете, может быть это немного глупо, но раньше я всегда боялся возвращаться ночью домой с автостоянки. Но при этом делал это регулярно, видимо проверяя свою смелость. А потом я вдруг подумал: «а зачем я вообще это делаю?» Мне на самом деле страшно и это, правда, опасная ситуация. Почему бы мне иногда ни ставить машину возле дома или вызывать такси, если я возвращаюсь поздно?»

Неуверенность в себе

Это достаточно широкая формулировка, под которой могут скрываться различные затруднения. Если под трусостью в основном понимается страх конфликтов и страх физического столкновения, то под неуверенностью чаще подразумевается нерешительность в совершении каких-либо социальных действий, а иногда не столько самих действий, сколько страх выглядеть нерешительным, встревоженным, неуверенным.

 

В принципе это похоже на описанную выше «трусость». Есть ценность быть решительным, уверенным в себе, нормальная, как мне кажется, для мужчины. И есть идеализированный образ того, как это должно быть, недопускание проживания естественного волнения, тревоги, сомнений, страхов. Только если в случае смелости естественной противоположностью к ней является потребность в безопасности, то противоположностью к уверенности в себе является здоровая потребность в социальном принятии и уважении.

Навязанная извне идея уверенности как бы говорит мужчине: «ты должен выглядеть и действовать настолько уверенно, что у других просто не должно быть шансов отвергнуть тебя». А так как действовать так принципиально невозможно, то появляется блокирующий страх отвержения и неприятия. И страх прожить стыд за отвержение, которое приравнивается к позору. Это можно выразить в лозунге: «Настоящих мужчин ВСЕ уважают и НИКОГДА не отвергают». И тогда, в момент взаимодействия с другими людьми, человек больше озабочен своим собственным образом, а не реальным контактом и собственным восприятием другого человека.

Например, молодой человек, недавно получивший руководящую должность, говорит о том, что чувствует себя неуверенно по отношению к подчиненным на совещаниях, а так же при взаимодействии с вышестоящим начальством. Его запрос в психотерапии – стать увереннее.

Но в процессе психотерапии обнаруживается, что он и так сверхсосредоточен на идее уверенности, постоянно соотнося свои чувства и действия с образом уверенного в себе руководителя, реагируя стыдом и тревогой на то, что не всегда соответствует ему.

Отец всегда с презрением относился к его страхам, тревогам, сомнениям. Сравнивал его с девчонкой, когда он проявлял что-то похожее на нерешительность, тем самым ослабляя его веру в себя как в мужчину.

И в психотерапии мы работали с тем, что принципиально не возможно, взаимодействуя с другими людьми, сделать так, что они гарантированно примут тебя. Партнеры по коммуникации могут принимать и уважать тебя, а могут и нет. И это далеко не всегда зависит только от того выглядишь ли ты уверенно.

Ему (клиенту) было важно осознать, что он проецирует свой стыд за неуверенность в себе на других людей, приписывая им презрительное отношение к любому проявлению нерешительности. А так же было важно допускать и проживать естественное волнение и некоторое смущение, возникающее при общении с людьми, признание которых для тебя действительно важно, не блокируя эти чувства и не переводя их в тревогу и стыд.

Это правда трудно, признать и принять, что с одной стороны ты нуждаешься в одобрении и принятии, что от этого частично зависит твое самоуважение и что это волнует тебя, а с другой стороны не отдавать все свое уважение другим людям, быть устойчивым к тому, что они могут тебя отвергнуть и при этом не потерять уважение к себе.

 

Николай Пу́гач

http://pugatch.ru


Метки: мужчина
data-matched-content-ui-type="image_stacked" data-matched-content-rows-num="3" data-matched-content-columns-num="1"

Комментарии к статье:

Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь
Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо войти на сайт под своим именем

Архив новостей

Октябрь 2018 (3)
Сентябрь 2018 (4)
Август 2018 (7)
Июль 2018 (15)
Июнь 2018 (13)
Май 2018 (14)

Сейчас на сайте

Юзеры (0):
Гости (1):
Боты (1):
Всего на сайте: 2